Папа, отдай мне свою квартиру ты уже пожил своё. С этими словами дочь хлопнула дверью
Он жил один. С тех пор, как ушла жена, одиночество окутало его, как тяжёлый чёрный саван. Всё стало серым. Ничто больше не радовало ни солнечные дни, ни крепкий чай по утрам, ни старые фильмы, которые раньше собирали всю семью. Работа оставалась единственной опорой в этом мире. Пока были силы, он шёл туда, потому что дома его ждала невыносимая тишина. Она звенела в ушах и разрывала сердце.
Дни текли один за другим, одинаковые, как копии: утро, автобус, работа, дом, тени на стенах, пустые вечера. Сын и дочь навещали всё реже, почти исчезнув из его жизни. Их звонки были краткими, из вежливости. Потом они и вовсе перестали отвечать. Он часами бродил по улицам, вглядываясь в лица прохожих, надеясь найти в них что-то родное. Старость его не пугала умереть в одиночестве пугало.
Он чувствовал, как гаснет внутри. Душа болела, сжималась. Он вспоминал жену хотел извиниться, но так и не решался набрать её номер. Он всё ещё любил её. Жалел, что не сказал столько слов.
А потом в дверь постучалась дочь. Он обрадовался, как ребёнок. Напёк её любимые пирожки, поставил чай, достал старые фотоальбомы хотел вспомнить былое. Но она пришла не для этого.
Папа, холодно сказала она, ты живёшь один в трёхкомнатной. Это несправедливо. Продай её. Купишь себе однокомнатную, а остальные деньги отдашь мне.
Он не поверил своим ушам. Думал, она шутит, вот-вот рассмеётся. Но в её взгляде не было ни капли иронии.
Я Я ничего не продаю. Это мой дом здесь твоя детская, здесь мы жили с мамой
Ты уже пожил своё! бросила она. Мне эти деньги нужнее! Ты один, зачем тебе столько места?
Когда ты ещё придёшь? слабо спросил он, не узнавая свой голос.
Она взглянула на него равнодушно и, надевая туфли, бросила:
На твоих похоронах.
Дверь захлопнулась. Он замер. Потом рухнул на пол. Боль в груди била, как молот. Он пролежал так три дня. Без еды, без сил, без надежды. Потом позвонил сыну.
Миша, приезжай мне плохо, простонал он.
Сын помолчал. Потом сказал:
Пап, не обижайся, но большая квартира тебе действительно ни к чему. Я хочу машину купить, ты бы помог Приехал бы, если б решил продать.
И снова тишина. Та, что гудит в ушах и оставляет пустоту в душе. Он положил трубку. Понял, что у него больше нет детей. Только чужие люди с его кровью.
На следующий день он зашёл в аптеку. Там случайно встретил брата бывшей жены. Тот удивился, кивнул.
Аня? спросил он, как она?
Уехала в Италию, коротко ответил мужчина. Вышла за итальянца. Нашла своё счастье.
“Нашла своё счастье” Эти слова жгли. Он был не против её счастья. Он был против своей пустоты.
Утром он проснулся с тяжестью в груди. За окном висело низкое, хмурое небо. Натянул пальто, вышел. Прошёл несколько улиц. Нашёл старую скамейку во дворе. Сел. Закрыл глаза. Сердце сделало последний, болезненный удар.
Его душа, уставшая от боли, равнодушия и тишины, наконец поднялась туда, где никто не предаёт. Где не просят последнее. Где, может быть, ему снова скажут: “Пап, я скучал”
Но этого уже не было здесь.
