Оксана Величко чинит швейные машинки уже двадцать три года. Мастерская на Андреевском спуске — три на четыре метра, запах машинного масла, старый "Зингер" в углу, который она держит не на продажу, а просто потому что жалко. Клиенты приходят с сумками, набитыми старыми "Чайками" и "Подольсками", уходят через час с работающей техникой. Бизнес небольшой, но свой — и последние четыре года в нём помогал зять, Максим.
Максим женился на дочери Оксаны, Ире, семь лет назад. Спокойный, руки золотые, разбирался в электронике лучше самой Оксаны — приладил к мастерской сайт, завёл страницу в инстаграме, начал принимать заказы через интернет. Оксана оформила его как совладельца — по документам пятьдесят процентов, чтобы у него был официальный доход и трудовой стаж. Так посоветовал знакомый бухгалтер: мол, семья же, чего бояться.
В воскресенье, в конце июля, Оксана возвращалась из кофейни на Контрактовой площади — взяла кофе с собой, шла не спеша, читала на ходу сообщения. И наткнулась в фейсбуке на пост Максима.
Он написал, что "только что создал сайт из голосового сообщения на телефоне". Дальше — восторженно, с эмодзи: воскресенье, кофе навынос в одной руке, телефон в другой, включил диктофон и минут двадцать наговаривал, каким должен быть новый лендинг для "нашей мастерской по ремонту швейной техники". Час спустя лендинг уже был готов и запущен — с новым названием, новым логотипом, новыми реквизитами для оплаты.
Оксана дважды перечитала пост. Затем открыла сайт мастерской по ссылке из поста.
Название было другое. Не "Мастерская Оксаны", как называлось заведение все двадцать три года, а "ШвейСервис Макс". Реквизиты для онлайн-оплаты — новая карта. ФОП в реквизитах — Максим Ковальчук, без единого упоминания Оксаны Величко.
Она позвонила дочери. Ира не подняла трубку — была на смене в больнице, работала медсестрой в третьем меде. Тогда Оксана поехала прямо в мастерскую.
Максим сидел за компьютером, довольный собой, показывал кому-то по видеосвязи новый сайт. Увидев Оксану в дверях, он не сразу понял, что она уже всё видела.
— Оксана Владимировна, смотрите, какой лендинг получился, я вчера буквально за час…
— Максим. Почему на сайте нет моего имени? Почему реквизиты — твои личные?
Он замялся, потом заговорил быстро, будто заранее приготовил объяснение:
— Ну так удобнее же. Один счёт, не путаться. И название — "ШвейСервис" звучит современнее, для соцсетей заходит лучше, я же изучал, как алгоритмы работают…
— А спросить меня надо было?
— Так вы же не разбираетесь в этом, вы бы месяц думали, а я сделал за час.
Оксана взяла со стола распечатку — документы на ФОП, которые Максим сам оставил рядом с принтером. Пятьдесят на пятьдесят, как и было оформлено четыре года назад. По документам он такой же совладелец, как она. Юридически имел право менять сайт. Но название мастерской, репутацию, наработанную клиентскую базу за двадцать три года — это всё принадлежало ей одной, просто без бумажки.
Она вышла из мастерской, не ответив ему. Максим крикнул вслед, что не понимает, из-за чего сыр-бор — сайт же лучше стал, заявок больше будет.
Через два дня Ира приехала к матери на Подол — без Максима, одна, с работы. Сидела на кухне, крутила в руках чашку с остывшим чаем. Оксана поставила перед ней папку.
— Я была у нотариуса.
В папке лежал новый учредительный договор — доля Максима выкуплена, сумма прописана отдельным пунктом: сто двадцать тысяч гривен, ровно столько, сколько он вложил в мастерскую за четыре года, копейка в копейку, по его же собственным чекам и квитанциям, которые он сам когда-то показывал бухгалтеру. Никакой обиды, никакой недоплаты — просто выход из бизнеса на его же условиях.
— Мама, он же не со зла, он правда думал, что делает лучше…
— Может, и не со зла. — Оксана забрала у неё чашку, отнесла в раковину, включила воду. — Только мастерская не его, чтобы решать за меня, как ей называться.
— Он расстроится.
— Пусть расстраивается дома, а не в моей мастерской.
Домен старого сайта Оксана выкупила обратно в тот же день — заплатила посреднику, чтобы отследил владельца и договорился о передаче. Название "ШвейСервис Макс" исчезло из сети через неделю, вернулось прежнее — с её именем в шапке сайта и старыми реквизитами.
Максим приехал в мастерскую в четверг вечером — обычно в это время он забирал заказы для срочной доставки. На двери висела новая табличка с режимом работы и новым номером телефона для записи. Ключ от служебного входа, которым он пользовался четыре года, в замке не поворачивался.
Он стал звонить — сначала Ире, потом самой Оксане, три раза подряд. Оксана сбросила третий звонок и убрала телефон в карман фартука. Через минуту пришло сообщение: "Это нечестно, я вложил в мастерскую четыре года, а не только деньги". Она прочитала, не ответила.
Вечером он всё-таки приехал снова, стучал в стекло витрины, просил открыть, говорил через дверь, что готов всё вернуть, как было, удалить тот сайт, просто хочет поговорить. Оксана подошла к двери, но не открыла — стояла с той стороны стекла, смотрела, как он мокнет под дождём без зонта, потом сказала через щель приоткрытой форточки:
— Деньги на карте. Иди домой, Максим.
Он постоял ещё минуту, потом развернулся и ушёл в сторону Контрактовой площади.
Оксана в этот вечер сидела в мастерской одна, чинила старую "Чайку" для постоянной клиентки — той самой, что ходила к ней ещё с первым мужем шить занавески пятнадцать лет назад. За окном шёл дождь, где-то на Андреевском спуске бренчала гитара — уличный музыкант, который всегда играл здесь по четвергам. Оксана включила настольную лампу, взяла отвёртку и подтянула винтик на машинке, туго, до упора.
