Я перевела взгляд на другой конец стола. Там, слишком близко друг к другу, сидели моя начальница Ирина Богдановна и Артём — человек, с которым я полгода назад купила квартиру в новостройке на Сыхове. Тот самый Артём, что ещё утром писал: «Сегодня задержусь, не жди, проверяю базу на баги».
— Шутка? — спросила я, кивнув на чашку.
Ирина Богдановна взяла бокал с водой, покрутила его в пальцах. На лацкане её жакета блеснула серебряная брошь — дорогая, явно новая, и она машинально поправила её, заметив мой взгляд, будто заслоняясь.
— Оксана, иногда пустое место показывает, где человек на самом деле находится, — сказала она, растягивая слова, как леденцовую карамель. — Не все умеют держать темп. Кто-то выгорает, кто-то пропадает на две недели… сам знаешь почему.
Она не назвала причину, но слова упёрлись в меня, и за столом стало тихо. Даже официант замер с подносом. Все знали, что я уезжала в Черновцы, потому что матери делали срочную операцию на сердце — ночами дежурила в областной больнице, пока Артём «присматривал за квартирой».
— Артём, а ты что здесь делаешь? — спросила я.
Он дёрнул плечом и принялся водить пальцем по краю салфетки — привычка, которую я знала наизусть. Врёт.
— Ирина Богдановна пригласила. Для разговора. По-взрослому.
— О чём же?
Тут начальница подалась вперёд и громко, на весь зал, объявила:
— О доверии. И о том, что некоторые проекты перерастают своих создателей. Со следующего понедельника «СмартЛог» ведёт Ирина Богдановна при консультационной поддержке Артёма. Его компания выиграла тендер. А Оксана… ну, Оксана может отдохнуть. Ей сейчас важнее семья.
Тендер. Консультационная поддержка. Квартира, в которой он копался в моём ноутбуке, пока я спала по четыре часа между уколами матери. Всё сошлось — как щелчок замка.
— Ты заходил в рабочие файлы, — сказала я, глядя на него. — Три недели назад, в три ночи. Я проснулась, ты захлопнул ноутбук и сказал про «видосики». А зарядка от моего внешнего диска с логотипом проекта валялась на полу. У тебя были мои пароли.
Он ухмыльнулся, но глаза отвёл.
— У нас же общий Wi-Fi, ну и что теперь? Ты вечно драматизируешь.
Ирина Богдановна перебила его — мягко, с видом матери, наставляющей нерадивого ребёнка:
— Оксана, никто не ворует твои идеи. Просто некоторые идеи лучше реализует тот, у кого хватает… стабильности. У тебя сейчас слишком много личного.
Стабильность. Вот как они это называли — моё отсутствие в офисе, когда я каждый вечер считала копейки на лекарства и мылась в холодной воде, чтобы отложить лишние двести гривен для врачей. А они в это время обедали в «Пьяной вишне» и обсуждали, как перетащить архитектуру проекта в новую компанию Артёма.
Внутри у меня что-то оборвалось — но не от боли. От кристальной, ледяной ясности, которая бывает, когда смотришь на знакомое лицо и видишь чужого человека.
Я полезла в сумку и достала маленький чёрный конверт.
— Это ещё что за спецэффекты? — Ирина Богдановна даже засмеялась.
— Не спецэффекты. Страховка.
И вот тут я выложила всё. Что заметила странную активность в логах месяц назад — доступы к файлам по ночам, с моего же IP. Я тогда не стала орать и устраивать разборки. Вместо этого за ночь сделала две версии. Рабочая — легла на личный сервер в облаке, закрытая ключом, а на домашнем ноутбуке и в общей папке компании осталась пустышка: старые алгоритмы, нерабочие API, тестовые данные с ошибками, которые на реальной нагрузке просто вешали весь backend. Три недели назад, застав Артёма за моим столом, я лишь убедилась, что ставить надо именно на пустышку, — и не ошиблась.
Артём скопировал именно её. Ирина Богдановна именно с ней выиграла внутренний тендер утром, пока я летела в ночном поезде из Черновцов.
— Что ты сделала? — спросила она уже совсем другим голосом. Салфетка, которую она держала, скомкалась в кулаке.
— То же, что и вы. Подготовилась. Настоящая версия ушла напрямую собственнику и наблюдательному совету. С IP-логами, датами и скриншотами экрана Артёма. Я отправила письмо перед самым банкетом, и знаете что? Как раз к вашему тосту его уже читают.
В зале повисла пауза — уже не та, что в начале, когда гости неловко отворачивались. Теперь каждый звук стал резче: где-то звякнула вилка, кто-то кашлянул в салфетку. Трое членов руководства одновременно уставились в свои смартфоны. У одного из них — финансового директора — тихо, но различимо пиликнул входящий вызов. Он снял трубку и, пригибаясь, вышел из-за стола.
Ирина Богдановна побледнела, но попыталась сохранить лицо:
— Это какое-то недоразумение… административное решение…
— Нет, — перебила я, поднимаясь. — Недоразумением было то, что я носила обручальное кольцо от парня, который меня же и продал. А административное решение будет завтра.
Артём рванулся за мной — нелепо, едва не опрокинув стул:
— Оксана, послушай! Это она всё придумала, я думал, это на благо семьи, нам бы выплатили…
Я остановилась только на секунду, чтобы снять кольцо — простое, без камней, купленное на рынке «Добробут» ещё до того, как мы въехали в ипотечную квартиру. Положила его рядом с его салфеткой, туда, где стоял бы его бокал, если бы он был гостем, а не частью спектакля.
— Передавай привет своим новым партнёрам. Особенно тем, что копаются у людей в ноутбуках.
Артём съехал через три дня. Его стартап-консультирование накрылось раньше, чем он успел оплатить аренду первого офиса. Через две недели он прислал сообщение: «Я был дураком, она мной манипулировала, у нас ведь всё было по-настоящему…» Следом — короткое: «Кстати, брошь ей подарил вообще не я, если тебе важно. Так, кулон был похож.»
Я не ответила. Заблокировала и удалила. А потом села и допила кофе — тот самый, из новой кружки безо всяких ленточек, глядя в окно на серые многоэтажки Сыхова. За окном сосед выгуливал старого лабрадора, тот тянул поводок и лаял на почтовый ящик, а снег сыпал редкими хлопьями, оседая на пустых качелях во дворе.
Я вымыла кружку, поставила на сушилку и пошла перестирывать наволочки — надо было чем-то занять руки.
