Тихон боялся всего на свете.
Большой лохматый пёс, помесь кавказца с кем-то дворянских кровей, пригибался к земле при звуке льющейся из крана воды. Шарахался от собственного отражения в зеркальной дверце шкафа. А когда сосед за стеной включал перфоратор, Тихон в одну секунду исчезал — только задние лапы мелькали из-под дивана.
Достался он Рите уже взрослым. Трёхлетний кобель, которого прежние хозяева сплавили по объявлению «в хорошие руки», даже не удосужившись предупредить, что руки у них были не хорошими, а откровенно кривыми. Пса лупили за всё подряд. За лужу в коридоре. За грязные следы на линолеуме. За то, что слишком громко дышал. Тихон вырос в убеждении: мир — это большая опасная штуковина, которая только и ждёт, чтобы ему влетело.
Рита, молодая художница из Самары, взяла его из жалости. Увидела фото на «Авито» — огромная туша, вжавшаяся в угол вольера, — и пропала. Муж отговаривал: Лёша работал ведущим инженером на авиазаводе, человеком был прагматичным и в зоопсихологию не верил.
— Ты посмотри на него! — кипятился он, когда Тихон в первую же грозу выдавил собой москитную сетку и попытался забиться под газовую плиту. — Это не собака, это вибрационная установка с хвостом. Трясётся — люстра дребезжит.
Кличку пёс получил в честь святого Тихона — Рита надеялась, что хоть имя придаст ему духу. Не помогло. Тихон боялся по-прежнему: собак в намордниках, детей с воздушными шариками, старушку со второго этажа с её клюкой. Однажды шарахнулся от пробегавшего ёжика и уронил Риту в куст сирени.
Тогда-то Лёша и притащил Дымка.
Дымок был котёнком с помойки за гаражным кооперативом. Мелкий, серый, с одним надорванным ухом и наглой мордой лица, не предполагающей страха в принципе. Лёша рассудил: глядя на бесстрашный пример, Тихон воспрянет. Ага. Держи карман шире.
Через неделю котёнок освоился и начал показывать характер.
— Гляди, — Рита ткнула пальцем в сторону кухни.
Дымок, распушив хвост, нёсся по коридору — а за ним, втянув голову в плечи, летел Тихон. Через секунду оба дружно ныряли под диван, потому что в прихожей сработал датчик движения и зажёгся свет.
Тихон обучил котёнка бояться.
Теперь они прятались на пару. Дымок забивался псу под бок, и оттуда, из-под диванных недр, раздавалось двойное пыхтение на два голоса. Приезжал кинолог — Тихон уползал под диван и не вылезал, пока специалист не покидал квартиру. Звали зоопсихолога — та ушла через сорок минут с нервным смехом и фразой «я пока не берусь».
Лёша махнул рукой.
— Ладно. Пусть живут. Не всем же быть тиграми.
В общем, смирились. Тихон и Дымок стали местной легендой: ветеринар, приходившая делать прививки, рассказывала о них коллегам как о клиническом случае.
А потом в квартиру полезли воры.
—
Была среда. Лёша уехал в командировку в Казань. Рита допоздна сидела в мастерской, вернулась в одиннадцатом часу, приняла душ и легла спать. Дымок по обыкновению устроился у неё в ногах — единственное место, где он чувствовал себя в безопасности. Тихон привычно забился под диван.
В половине второго ночи замок входной двери тихо щёлкнул.
Рита проснулась не сразу. Сначала ей показалось, что это вернулся муж, — спросонья она даже окликнула: «Лёш?». Ответом была тишина. А потом в спальню вошёл чужой мужчина.
Он был в тёмной балаклаве. За ним маячил второй — коренастый, с фомкой в руке.
Первый среагировал мгновенно. Увидел женщину — метнулся через комнату, зажал ей рот ладонью. Рита замычала, попыталась вырваться, но коренастый уже доставал из рюкзака скотч и бельевую верёвку. Через минуту она лежала связанная, с заклеенным ртом, а чужие руки перетряхивали комод.
— Где бабло? — спросил первый, тот, что повыше. Голос глухой, не разобрать.
Рита замычала в скотч.
— Слышь, шкура, — первый присел рядом с кроватью, достал из кармана нож-бабочку, разложил, — нам твоя квартира не нужна. Нам нужно то, что в сейфе. Говори, где ключи, и мы уйдём.
Она замотала головой. Сейф был в мастерской, и ключей от него она действительно не знала — Лёша хранил их отдельно. Но воры этого не знали.
— Значит, будем по-плохому.
Он рванул её за плечо. Скотч сошёл с одной стороны, и Рита закричала. Коротко, сдавленно — но достаточно громко.
Из-под дивана, как чёрная молния, вылетел Дымок.
Воришка даже не понял, что произошло. Просто в лицо ему вцепилось нечто серое, когтистое и обезумевшее. Кот впился всеми четырьмя лапами в балаклаву, передними зацепив лоб, задними — щёки. И заорал. Не мяукнул, а именно заорал — тем утробным кошачьим воем, от которого кровь стынет.
— А-а-а, сука! — бандит попытался отодрать кота, но Дымок держал мёртвой хваткой.
Второй, коренастый, рванулся на помощь. И тогда из-под дивана вылетел Тихон.
Пёс не лаял. Он вообще не издал ни звука — только выдохнул воздух, как паровозный котёл перед взрывом. В первом прыжке он сбил коренастого с ног. Девяносто килограммов шерсти, мышц и полутора лет сдерживаемого ужаса обрушились на человека, и тот рухнул, ударившись затылком о плинтус. Тишка — единственный раз в жизни — не прятался. Он рванул зубами руку, в которой был зажат нож. Хрустнуло.
— Валим! Валим! — заорал первый.
Они вылетели из квартиры, не закрыв дверь. Коренастый прижимал к груди прокушенную руку, высокий срывал с лица изодранную балаклаву — Дымок успел пройтись и по щеке, от виска до подбородка.
Соседка с третьего этажа, Зоя Пална, дежурившая у глазка по ночам, уже вызвала полицию. Двоих мужчин в крови повязали в подъезде, через семь минут после звонка.
—
Лёша прилетел первым же рейсом.
Когда он влетел в квартиру, Рита уже сидела на диване, всё ещё закутанная в плед. На коленях у неё лежал Дымок — намытый, вылизанный, с мокрой после умывания мордой. Рядом сидел Тихон. Огромный пёс положил голову ей на ногу и настороженно смотрел на дверь. Время от времени по его шкуре пробегала дрожь — но теперь от напряжения, не от страха.
Лёша посмотрел на эту картину. Опустился на колени. Обнял собаку обеими руками, уткнулся лицом в лохматую шею. Потом взял Дымка, прижал к груди, осторожно, двумя ладонями — кот был размером с его инженерскую ладонь.
— Вы… — сказал он, и голос сорвался.
Рита молча смотрела.
В прихожей уже толпились соседи. Зоя Пална бодро давала показания участковому. Кто-то из жильцов тянул шею, чтобы разглядеть «зверюг», о которых уже пошёл слух по стояку.
— Где вы таких натаскивали? — спросил опер, заполняя протокол. — Дайте телефон. У меня брат в охрану хочет собаку брать.
Лёша поднялся с колен. Посмотрел на Тихона — тот в этот момент зевнул и мелко-мелко задрожал: в ванной капнула вода из крана. Посмотрел на Дымка — кот увидел собственный хвост, дёрнулся и попятился под бок к собаке.
Лёша улыбнулся и развёл руками.
— Ребята, — сказал он, — у меня для вас плохие новости. Это два главных труса Поволжья. Овчарка Тихон и беспородный кот Дымок. Защищают они друг друга. Ну и нас с Ритой — видимо, за компанию.
Тихон лизнул его в ухо. Дымок спрятался под плед — в коридоре кто-то громыхнул ключами. Но теперь это было уже неважно.
