Артур повернул ноутбук экраном ко мне.
На моём счёте оставалась сумма, которой едва хватило бы на месяц жизни.
— Где деньги?
Олеся заплакала.
Несколько лет назад я оформила на неё доверенность. Она могла оплачивать обучение, аренду и решать банковские вопросы, пока я находилась в Италии.
Артур убедил её, что мои накопления должны «работать». Он обещал вложить их в закупку техники и перепродажу через интернет.
Первое время он даже присылал красивые отчёты.
Потом деньги начали исчезать.
— Сколько вы потеряли?
Олеся назвала сумму.
Я села.
Кира призналась, что тоже брала деньги. Часть ушла на дорогие курсы, часть — на поездки и вещи.
— Вы понимали, что это всё, что у меня есть?
— Ты же могла ещё заработать, — вырвалось у Киры.
В комнате стало тихо.
Я посмотрела на младшую дочь и впервые увидела не ребёнка, которого надо спасать, а взрослого человека, привыкшего, что мать всегда найдёт выход.
— Нет, — сказала я. — Больше я не могу просто «ещё заработать».
Артур начал убеждать меня не обращаться в полицию.
— Деньги вернутся. Нужен ещё один вклад.
— Ты больше не получишь ни рубля.
На следующий день он исчез.
Забрал технику, документы и часть вещей Олеси.
Я обратилась в банк и в полицию. Оказалось, что несколько переводов ушли на счета, связанные с мошеннической схемой.
Вернуть удалось лишь небольшую часть.
Олеся обвиняла себя и почти не вставала с постели. Кира злилась на меня за то, что я заблокировала карты и прекратила оплачивать её жизнь.
Тётя сказала:
— Может, снова поедешь? Тут теперь всё равно нужны деньги.
Я посмотрела на неё и поняла, что именно так жила все эти годы: каждая проблема означала, что я должна уехать и заработать ещё.
— Нет. Я остаюсь.
Я сняла небольшую квартиру. Олеся переехала ко мне и устроилась администратором в салон.
Кира вернулась к учёбе, но расходы теперь оплачивала частично сама, работая по вечерам.
Поначалу мы постоянно ссорились.
Олеся считала, что я должна была раньше заметить, что происходит.
— Ты звонила и спрашивала только, всё ли нам хватает.
— А вы отвечали, что всё хорошо.
— Потому что ты хотела это слышать.
Она была права.
Мне было легче отправить деньги, чем признать, что мои дочери выросли без меня.
Через год следствие нашло Артура. Полностью вернуть деньги не удалось, но он понёс ответственность за мошенничество.
Олеся дала показания.
После суда она долго сидела на ступенях и плакала.
— Я думала, он любит меня.
— Возможно, по-своему и любил. Но любовь без ответственности быстро становится удобством.
Кира закончила курсы и устроилась работать. Первую зарплату она потратила не на телефон, а на продукты.
Принесла два пакета и поставила их на кухне.
— Тут всё по списку. Даже масло.
Я улыбнулась.
— Молодец.
— Я не знала, что продукты столько стоят.
— Теперь знаешь.
Прошло три года.
Накопления не вернулись. Дом, о котором я мечтала, мы не купили.
Зато однажды вечером обе дочери пришли ко мне без предупреждения. Олеся принесла пирог, Кира — цветы.
— Что случилось?
— Ничего, — ответила младшая. — Просто захотели побыть с тобой.
Мы сидели на тесной кухне, пили чай и вспоминали детство.
Перед уходом Олеся обняла меня.
— Мам, ты больше не уедешь?
— Нет.
— Даже если денег снова станет мало?
— Особенно тогда.
Она прижалась сильнее.
Впервые за много лет я почувствовала, что нужна им не как банковская карта.
Просто как мама.